Перевод: aikiportal.com.ua

Приближается День Поминовения Основателя Айкидо, Морихэя Уэсибы. 26 апреля 1969 года в Хомбу Додзё в Токио Основатель перешел в мир иной.

За неделю до этого я вернулся в свой родной город Акита, что на севере Японии. Мне тогда было восемнадцать лет. Известие о его кончине застало меня в Аките, и я немедленно стал собираться в  Токио. В то время стоимость билета на поезд даже в один конец была мне не по карману. Моя семья была очень рада тому, что я наконец-то вернулся домой, так что на самом деле я мог попросить их дать мне достаточно денег, чтобы снова уехать. В конце концов, с упрямой смелостью, свойственной молодости, я вскочил в ночной поезд до Токио без билета совсем.

3 января 1969 года. Основатель занимается каллиграфией на втором этаже Хомбу додзё. Человек, растирающий туш – это г-н Канэко. В верхнем правом углу фотографии виден футон Основателя, на котором он спал.

В то время в Японии путешествия на длинные расстояния совершались, главным образом, на поезде. Незабронированные вагоны были забиты телами, коробками, дорожными сундуками и чемоданами. И во всем этом хаосе можно было очень легко скрыться от контролера, когда тот заходил проверять биллеты. Кроме того, после отхода от станции, внимательно посмотрев на полу и под сидениями, обычно можно было найти потерянный кем-то билет. Тридцать лет назад технология и система безопасности и близко не были такими, как сейчас. И именно таким образом я вернулся в Токио на первую службу поминовения Основателя.

На протяжении многих лет я слышал о додзё, отмечающих годовщину смерти О-Сэнсэя Поминальными Семинарами. Для меня это день спокойной молитвы и размышления. В канун 33-летней годовщины смерти Основателя я бы хотел поделиться с вами некоторыми своими личными воспоминаниями о жизни с Основателем примерно за год до его смерти. Моя сестра сохранила заметки, которые я делал в те годы, поэтому у меня по-прежнему есть подробная информация о его распорядке дня. Я даже записал, что обычно ел  Основатель, о чем я расскажу в конце этой статьи. 

12 февраля 1969 года, примерно 6:00 утра. На крыше Хомбу додзё Основатель молится Аматэрасу О Ками (синтоистскому божеству солнца). В момент, когда была сделана эта фотография, новое здание Хомбу додзё имело всего три этажа. Позже были добавлены четвертый и пятый этажи. Джон Стивенс, описывая эту фотографию, утверждал, что она была сделана перед тем, как Основатель отправился на Гаваи. Это не так. В то время, когда Основатель был на Гаваях, новое здание Хомбу додзё еще не было построено. Это одна из трех сделанных мною фотографий. Камера была позаимствована у г-на Цуноды, который позже проявил пленку. У мены все еще сохранились негативы. Фотография Гаку Хоммы

В 1968 году, в возрасте 85 лет, Основатель спал в новой пристройке к жилым помещениям додзё в Иваме. Его жена Хацу спала в соседней комнате. С одной стороны от главной комнаты находилась крохотная комнатка, где спала служанка Кикуно. Комнаты с другой стороны додзё, которая служила мне спальней, больше не существует - ее разрушили, когда она обветшала до такой степени, что уже не подлежала ремонту. Кроме нас четверых никто больше в этих помещениях в то время не жил. В отличие от современного додзё, там проводилось всего несколько гассюку (тренировочных лагерей), которые наполняли додзё суматохой, поднимаемой приезжавшими издалека учениками с горящими глазами.

Сайто Сихан и его семья жили в другом доме, находившемся неподалеку. В то время семья Сайто Сихана еще не владела ни рестораном, ни каким-либо другим бизнесом, только семейной прачечной. В те времена все удобства, как правило, находились во дворе, и уборная находилась рядом с домом. А рядом с уборной стояла макивара (столб, оббитый войлоком или соломой, используемый каратистами для отработки ударов). Однажды во время семинара в Денвере, Сайто Сихан сказал нам, что в молодости практиковал каратэ. Я спросил его, почему макивара стояла рядом с уборной. Он сказал, что в качестве личной тренировки он наносил десять ударов по макиваре каждый раз, когда шел в уборную, и десять раз, когда шел из уборной.

В 1968 году земля между железнодорожной станцией Ивамы и додзё была покрыта каштанами и зарослями бамбука. В апреле каштаны начинали цвести, наполняя воздух сильным ароматом. Бамбук диаметром до четырех дюймов прорастал повсюду, иногда даже посреди не мощеных улиц. Сегодня дома и магазины вытеснили большую часть каштановых деревьев и бамбуковых рощ.

Когда Основатель был в Иваме, то вел в додзё практически все вечерние занятия, которые начинались в 7 часов. Ужинал он примерно в 5 часов. Основатель обычно не принимал ванну по вечерам. Как правило, он принимал ее первым делом утром. Из-за возраста диета Основателя была очень простой. Он всегда ел вместе со своей женой Хацу. Было похоже, что совместный прием пищи доставлял удовольствие обоим, при этом у Основателя иногда было игривое настроение. Своими палочками он брал кусочек еды и клал на тарелку своей жены. «Омахан табэ ёси» (Вот, съешь это) – дразнил он ее на местном диалекте Кисю. Она подбирала его и возвращала обратно ему тарелку, восклицая: «Нет, ты съешь это». Так они добродушно подшучивали друг над другом. Хотя диета Основателя была очень простой, он также время от времени наслаждался «современной» едой, такой как рис-карри. Основатель часто говорил, что карри, будучи грубой пищей, способствует здоровому стулу.

Основатель с женой ели в комнате, расположенной непосредственно за алтарем додзё. Комната имела деревянный пол. Маленький столик (примерно три на четыре фута) с десятидюймовыми складными ножками устанавливался посреди комнаты для каждого приема пищи. Мы вчетвером всегда ели вместе. Комната была очень тесной, и я обнаружил, что не могу есть в расслабленной манере, будучи так близко от Основателя. Мы с Кикуно всегда сидели в формальной позе, выпрямив спины и демонстрируя наилучшие свои манеры. 

Октябрь 1968 года. Гаку Хомма в додзё в Иваме.

В нашем углу комнаты была крохотная раковина с одним краном, из которого шла только холодная вода; горячая вода в жилых домах нагревалась вручную. Основатель также пользовался этой раковиной, чтобы умываться и чистить зубы. Удобства в Иваме были простыми, раковина с холодной водой служила одновременно и кухонной раковиной и умывальником.  Рядом с раковиной была маленькая газовая горелка, на которой готовили простую еду.

Условия, в которых живет сегодня досю третьего поколения, внук Морихэя Уэсибы, очень сильно отличаются от простых деревенских условий, в которых жил Основатель. В старые времена, конечно же, не было ни телевизора, ни радио. Основатель обычно ложился спать до 9 вечера. В апреле ночи иногда были прохладными, однако Основатель отказывался использовать электрическое одеяло. Он утверждал, что из-за электричества у него зудело все тело. (Размышляя над этим сейчас, я думаю, что это могло быть симптомом его печеночной болезни.) Вместо того чтобы пользоваться электрическим одеялом, служанка Кикуно ложилась на футон Основателя, чтобы нагреть его. Пока Кикуно нагревала футон, я массировал Основателю стопы или сидел у него в изголовье в сэйдза и читал ему вслух текст Омотокё Рэй Кай Моногатари.

Основатель вставал каждое утро до 6 часов. Если он не принимал ванну полностью, то умывался у умывальника, наполненного кипятком, разбавленным холодной водой из крана. Его зубная щетка была сделана из свиной щетины, а зубы он чистил солью или белым зубным порошком. Одной из моих обязанностей было собирать его зубные протезы и выкладывать их для него на маленьком блюде. Я не думаю, что многие люди в этом мире видели Основателя без зубных протезов. После того как я выкладывал его зубные протезы, моей следующей задачей было помочь Основателю умыться. Заткнув свежее чистое полотенце за пояс справа, я стоял на коленях за ним и держал рукава его кимоно, чтобы они не намокли. Мне приходилось становиться на колени, потому что я был выше его ростом. Если бы я стоял за ним, то он бы бился головой мне в грудь, когда выпрямлялся после умывания.

Если  Основатель собирался утром принимать ванну, то мой день начинался по-другому.

По тем дням, когда он принимал ванну, я просыпался в 5 утра, чтобы развести огонь и нагреть воду для ванны. В купальне находилась приподнятая над землей деревянная платформа, с вделанным в нее большим железным чаном, наполненным холодной водой. Огонь разводили снаружи прямо под чаном. Когда вода нагревалась, дно чана становилось слишком горячим, чтобы на нем стоять. Поэтому в чане находилась плавающая деревянная решетка, на которой можно было стоять, либо в ванну надевали гэта (деревянные сандалии)! По-японски эти железные чаны назывались гоэмонбуро. Первоначально это слово относилось к известному грабителю Гоэмону Исикаве, который был сварен заживо в металлическом чане в наказание за свои преступления. Даже в 60-е годы гоэмонбуро были очень распространены в большинстве домов. Сегодня их сохранилось очень немного. В свежеприготовленной ванне вода резкая и немного болезненная. Чтобы смягчить воду, служанка Кикуно первой входила в чан, чтобы «массировать или месить воду». По-японски это называется юмоми.              
   
После того как Основатель входил в ванну, Кикуно или я терли его тело. Основатель некогда был очень мускулистым, так что в старости его кожа свободно висела вокруг тела. Не используя мыло, я легко придерживал его мышцы и восходящими движениями растирал его кожу полотенцем для рук.

Когда я присматривал за огнем, мне не разрешалось сидеть без дела. Пока огонь горел, я подметал дорожки перед додзё и храмом большой бамбуковой метлой. Обычно с середины до конца марта дорожка к Храму была покрыта опавшими лепестками цветов вишни. Когда цветы опадали, я не подметал дорожки, чтобы не нарушать естественную красоту разбросанных лепестков. В другое время я всегда оставлял на дорожке аккуратные упорядоченные отметки своей метлой.

1968 год. Гаку Хомма, 17 летний подросток, подметает дорожку перед Уситаро но Кондзин хокора.

Когда Основатель шел по свежевыметенной дорожке, то на ней можно было видеть только его отпечатки ног. Иногда дети, играя перед уходом в школу, проносились по моей только что выметенной дорожке. Это приводило меня в ярость, так как после этого она выглядела так, как будто я не выполняю должным образом свои обязанности. Символически было очень важно подметать дорожку каждое утро, чтобы отогнать несчастья или злых духов до того, как Основатель начнет свою утреннюю церемонию молитвы. Формальное кимоно и хакама Основателя уже были приготовлены для него, когда он заканчивал принимать ванну. В мои обязанности также входило помогать ему одеваться для последующей церемонии.

При любой погоде Основатель совершал свою ежедневную утреннюю церемонию. Если шел дождь, то Кикуно или я держали над ним зонт. Кикуно и я, конечно же, оставались неприкрытыми. Держа маленький поднос, называемый самбо, нагруженный тремя маленькими тарелочками (в одной содержалась соль, в другой – рис, а в третьей – вода), Основатель быстро шел по дорожке к Храму Айки. Его шаг был уверенным и энергичным, а его равновесие совершенным, когда он держал перед собой самбо. В такие моменты было трудно поверить, что ему было 85 лет. Мне всегда казалось любопытным, что в тех случаях, когда я сопровождал Основателя в Хомбу додзё в Токио он ходил медленно и почти немощно. Размышляя об этом сейчас, я думаю, что он просто притворялся. Двадцать лет назад я написал об этом статью для журнала «Черный пояс», но это уже совсем другая история. 

Май 1968 года, раннее утро. Основатель идет в Храм Айки для утренней церемонии. Шаги Основателя энергичные и уверенные. Большинство фотографий, сделано сзади, так как снимать Основателя спереди было невозможно. Фото Гаку Хоммы.

Приближаясь к Храму Айки, Основатель проходил через ворота храма или тории. Как прислуге нам с Кикуно было запрещено проходить прямо в ворота, поэтому мы обходили ворота справа и спешили вперед, чтобы открыть храм. Мы отпирали двери храма с правой стороны хондэн (основного здания), входили и спешили тихо открыть раздвижную переднюю дверь в храм для Основателя. Когда он входил в хондэн, мы тихо закрывали за ним дверь. В противоположной стене за алтарем была еще одна раздвижная дверь, которую мы открывали, чтобы открыть вид окудэн, внутреннего помещения, в котором располагался основной храм. Прежде чем занять свои места рядом с входом в храм, мы зажигали свечи. Обычно Основатель проводил за молитвой примерно двадцать пять минут. Раз в месяц проводилась специальная церемония, которая называлась Цукинами Сай. Эта церемония продолжалась до одного часа, во время этой церемонии храм украшался различными подношениями: фруктами, овощами, сушеной едой и рыбой. Продукты животного происхождения никогда не использовались для подобного рода подношений.

Во время обычных ежедневных церемоний Кикуно и я сидели неподвижно в сэйдза, низко склонив головы, но не касаясь ими пола. Эта позиция была болезненной для колен и довольно утомительной. В моем возрасте я не понимал, что означали молитвы, которые читал Основатель, поэтому мне стоило больших усилий оставаться бодрствующим. Только когда Основатель использовал дзё для ритуала Дзё но май, мое внимание было полностью сфокусировано. Дзё, который он использовал, был длиной с обычный дзё, но заточенный с одного конца. Он был похож на копье, разрубленное по диагонали мечом. Если он не использовал дзё, то иногда брал сяку, плоский, похожий на весло деревянный инструмент, применяемый в церемониях Синто. Он выполнял такие движения с сяку, как будто это был цуруги (меч богов, согласно синтоистскому верованию).

После окончания утренней молитвы  в Храме Айки, Основатель возвращался в сад перед додзё, где он останавливался, чтобы помолиться в хокора (малом храме), посвященном Уситора-но-Кондзи. Это божество было личным божеством Основателя, которое он всегда носил с собой. Когда он попал на Хоккайдо, то принес это божество с собой и посвятил ему новый храм, Ками Сиратаки-но-дзиндзя, в деревне Сиратаки, которую он там основал. И хотя это звучит так, как будто Основатель носил с собой нечто осязаемое, это было не так; он носил с собой дух божества.

В завершение утренней церемонии Основатель становился прямо, держа в руках сяку, и смотрел в направлении солнца. Независимо от того, был ли ясный день или солнце было закрыто облаками, он поднимал лицо в направлении солнца и смотрел прямо на него. Он возносил молитвы Аматэрасу О Ками, синтоистскому божеству солнца. Мне это казалось удивительным, и я иногда пытался копировать его действия. Я никогда не мог долго смотреть прямо на солнце, оно было слишком ярким для моих глаз. Со временем я пришел к мысли, что исполненный силы взгляд, которым обладал Основатель, был следствием ежедневного выполнения этого ритуала. После этого наступало время готовить завтрак.

Сегодня в додзё Ивамы на месте, где некогда находился огород Основателя, расположены стоянка и кухня для утидэси. Этот огород был разбит для домашних потребностей и за ним ухаживали очень тщательно. После завершения утренней церемонии Основатель, по-прежнему одетый в свое формальное кимоно и хакаму, следовал в огород. В апреле нужно было прореживать молодую ниру, нанохану, дайкон и кабу. Основатель внимательно осматривал растения и говорил, которые из них следует вырвать, чтобы использовать в этот день на гарнир. Мы не собирали урожай, был всего лишь апрель и растения были еще очень маленькие. Саженцы необходимо было прореживать, чтобы оставшиеся растения могли вырасти сильными. Я помню, как Основатель учил меня, что после того как вырвешь несколько нира, необходимо наступить на оставшееся растение, а затем обильно полить его водой, оставшейся после промывки риса – это, мол, обеспечивало здоровый рост.

Завтрак состоял главным образом из рисового отвара с моти (липкими рисовыми лепешками). Он любил моти и иногда ел их без ничего, но они прилипали к его зубным протезам, и поэтому чаще всего их готовили с рисовым отваром, чтобы их смягчить. Гарнир состоял из молодых овощей, собранных в огороде и приготовленных очень простым способом. Основатель не снимал свое формальное кимоно и хакаму перед завтраком. Для него принятие пищи было частью утренней церемонии.

После завтрака мне и Кикуно давали различные утренние поручения и задания, которые мы должны были выполнить, пока Основатель отдыхал. В нескольких кварталах от додзё у Основателя было рисовое поле. Уход за этим рисовым полем входил в мои ежедневные обязанности. Никогда не зная, когда Основатель позовет меня и Кикуно заниматься айкидо, я всегда носил верхнюю часть кэйкоги с рабочими штанами, так на всякий случай.

Если погода была хорошей, то Основатель иногда садился у окна и читал газету, греясь в лучах утреннего солнца. Или, в особенно погожие дни, мы открывали раздвижные двери в додзё, и Основатель ложился без хакамы на татами додзё, чтобы вздремнуть немного на солнышке. Второй Досю, Киссёмару Уэсиба, говорит в своей автобиографии, что никогда не видел, чтобы Основатель сидел не в формальной позе сэйдза. В Иваме Основатель, я знаю это, ложился вздремнуть как любой другой пожилой человек.

Даже когда он спал, мы держали глаза и уши широко открытыми, и всегда знали, где он находится и что делает. Если он нас звал, мы бросали все, чем мы занимались, и бежали помогать ему. Кикуно говорила, что я спал с одним открытым глазом! Мы жили по стойке «смирно» двадцать четыре часа в сутки.

Если он чувствовал себя хорошо, то звал нас заниматься айкидо. Одетый в свое кимоно, он особенно любил практиковать саваривадза – сёмэн ути иккё и тативадза – ай хамми кататэдори ириминагэ омотэ. Он учил нас, как мы должны действовать как укэ.

Позавтракав примерно в 9 часов, он уже не ел ланч. Однако мы с Кикуно были очень голодными, особенно после тренировки, и съедали все то, что оставалось после завтрака. Мы делали дополнительные порции на завтрак, чтобы быть уверенными, что нам останется достаточно еды на ланч.

После полудня Основатель занимался различными делами. Весной, я помню, Основатель и его жена Хацу сажали арахис в саду. Хацу от возраста была согнута практически пополам, но по-прежнему очень умело обращалась с мотыгой. Она делала грядки для посадки, искусно орудуя перед собой мотыгой. Моя работа состояла в том, чтобы добавлять на грядки свежий компост. Основатель следовал за мной, мастерски забрасывая арахис в свежие лунки щелчком большого и указательного пальцев. Я полагаю, что его искусность в посадке арахиса была результатом многих лет жизни на Хоккайдо и координирования сельскохозяйственной деятельности в секте Омотокё.

Периодически, один раз в месяц, Основатель посещал Хомбу додзё в Токио. Если это был длительный визит, то он оставался там на четыре-пять дней. По утрам, когда он отправлялся в Токио, он заканчивал свою утреннюю церемонию немного раньше. Весной он делал связки только что собранных листьев дайкон, нанохана, нира и сюнгику, чтобы взять с собой в поездку. После завтрака он ехал на такси до станции. Даже если мы выходили поздно, мы всегда прибывали на станцию минимум за полчаса до прибытия поезда. Иногда мы приезжали за целый час до отправления. Ивама была маленьким городком с маленькой станцией. Только местный поезд останавливался в Иваме. Чтобы сесть на экспресс до Токио, нужно было сделать пересадку на большой станции дальше по линии. В одной руке я нес кожаный докторский саквояж основателя, который ему подарили во время поездки на Гаваи. На спине у меня висели увязанные в фуросики связки свежих овощей. Для безопасности Основателя я всегда шел впереди него. Иногда, когда мы пересаживались на экспресс, мне было трудно найти место для Основателя, чтобы он мог сесть. В таких случаях я выбирал студента в униформе, который уже нашел себе место и «убеждал его» уступить его Основателю. В те дни я был довольно хорош в «убеждении»! В любом случае, существует множество историй о путешествиях с Основателем в качестве отомо, но об этом также в другой раз.

Начало марта 1968 года. Основатель путешествует поездом из додзё Ивамы в Хомбу додзё в Токио. Фото Гаку Хоммы.

В то время в Хомбу додзё не было утидэси. Я хочу, чтобы это было ясно. Единственным человеком, живущим в Хомбу додзё, был г-н Мицуо Цунода, служивший смотрителем и сторожем, когда приезжал Основатель. Он не занимался айкидо. 

Недавно я увидел рекламное объявления неких инструкторов, заявляющих, что в то время они были утидэси Основателя в Хомбу. Это неправда. По крайней мере, в течение трех лет перед смертью Основателя в Хомбу никто не жил. В любом случае, Основатель не жил в Хомбу. Единственными утидэси были ученики второго Досю, Киссёмару Уэсибы, а также были ученики, получавшие жалование.

Со времени смерти Основателя прошло тридцать три года, и мне теперь пятьдесят два. Мое восприятие, безусловно, со временем поменялось. Сейчас я вижу свой опыт в гораздо более широком свете, чем тогда, в молодости.

Мне очень повезло, что я был частью жизни Основателя, и не только в плане айкидо. Поэтому мои воспоминания о нем отличаются от воспоминаний большинства. Я наблюдал за Основателем, когда он ездил в Хомбу додзё. Там он был «президентом компании» и вел себя соответствующим образом. В Иваме я был свидетелем частной жизни человека по имени Морихэй Уэсиба, стареющего джентльмена который ложился вздремнуть на солнышке и с легкостью сажал арахис. Я думаю, что настоящим Основателем был тот, кого я знал в Иваме.

Основатель был особенным человеком в моей жизни, очень сильно повлиявшим на ее дальнейшее направление. Я живу в Соединенных Штатах  вот уже больше двадцати восьми лет. И все эти годы я никогда не проводил «Поминальных Семинаров» или каких-либо иных коммерческих мероприятий, чтобы отметить его кончину. Для меня это очень личное время размышлений.

Пару недель назад я получил листовку с рекламой «Поминального Семинара» из другого додзё. На листовке была фотография Основателя, которую можно было отклеить и положить в бумажник в качестве сувенира. Это напомнило мне рекламу из модных журналов типа «поскреби и понюхай» с образцами запахов духов. Фотографию я узнал. Она была сделана в мае 1968 года. Я был с ним в качестве отомо, когда была сделана эта фотография. Его сфотографировали, когда он приехал в Хомбу и его приветствовали его ученики. Он был одет официально в свое кимоно и г-н Цунода сделал эту фотографию. У меня по-прежнему хранится один из оригиналов.

Единственная фотография Основателя, которая есть у меня в додзё, - это та, что висит на алтаре. Я держу фотографию Основателя только для того, чтобы показать ученикам, как он выглядел. Я никогда не использовал его изображение в каких-либо коммерческих целях. Я знал его лично, и сделать это было бы ниже моего достоинства. Те, кто используют его фотографии, не знали его.

Айкидоки должны думать об истоках искусства, которое мы практикуем. Нам необходимо возвращаться к первоначальному пониманию айкидо, возрождать айкидо, если угодно, чтобы не забывать свой путь.

Как только эта статья будет закончена и переведена, я отправлюсь в Японию, чтобы присутствовать на ежегодной церемонии поминовения Основателя, Тай Сай, в Храме Айки в Иваме. С огромной благодарностью я пойду и выражу свое уважение Основателю. Я склоню голову и помолюсь ему. Это паломничество в мое прошлое…и в мое будущее.

Пример весеннего меню Основателя

Мотигаю (рисовый отвар с липкими рисовыми лепешками)               
Залить рис водой в пропорции один к четырем. Оставить замачиваться на ночь. Довести до кипения на большом огне, затем уменьшить огонь, накрыть крышкой и медленно варить примерно тридцать минут. Нарезать моти на мелкие кусочки и добавить в рисовый отвар во время готовки. Добавить щепотку соли по вкусу.

Нанохана (листья рапса), хорэнсо (шпинат), сюнгику (молодые весенние листья хризантемы), охитаси (вареные и охлажденные овощи).

Выберите один из весенних овощей и обберитеите свежие листья. Вскипятите воду и добавьте щепотку соли и листья овощей. Варите примерно тридцать секунд, пока листья не изменят цвет. Немедленно промойте в холодной воде и слегка отожмите лишнюю воду. Смешайте зелень с очищенными кацуобуси (сушеная пеламида) и несколькими каплями соевого соуса. Перемешайте палочками для еды. Отожмите слегка лишний соевый соус и подавайте охлажденным.

Нанохана или Хорэнсо но Гома Аэ (листья рапса или шпинат, перемешанные с мисо и кунжутом)

Приготовьте овощи как описано выше. Измельчите в ступке и перетрите с черным кунжутом, пастой мисо и мирин (столовым сакэ) пока не получится вязкая масса. Перемешайте полученную смесь и овощи палочками для еды и подавайте охлажденным. 

Нира но Сёга Охитаси (варенный и охлажденный японский лук-порей с имбирем).

Японский лук-порей совершенно отличается от американского лука-порея, но его можно приобрести практически на каждом восточном рынке.

Приготовьте овощи как описано выше. Измельчите имбирь в ступке и смешайте с несколькими каплями соевого соуса. Перемешайте палочками для еды с нира. Отожмите лишний соевый соус и подавайте охлажденным.   

Ниратама (японский лук-порей с яйцом)

Налейте в кастрюлю небольшое количество воды, положите туда кацуобуси, грибы ситакэ или нибоси (сушенные сардины). Доведите до кипения и добавьте нира. Когда нира проварится, добавьте щепотку соли и медленно влейте разбитое яйцо. Когда яйцо сварится – блюдо готово. Можно также добавить тофу. 

Сюнгику тофу аэ (листья хризантемы с тофу)

Тщательно промытые листья хризантемы проварите в течение тридцати секунд, пока листья не приобретут насыщенный зеленый цвет. Промойте в холодной воде, отожмите лишнюю воду. Нарежьте на кусочки длиной в 5 см. Заверните кусок тофу в хлопчатобумажную салфетку и отожмите всю лишнюю воду. Поместите в ступку тофу, мисо, сахар и арахис. Перетрите все это в однородную пасту. Смешайте тофу и сюнгику палочками для еды и подавайте охлажденным.

Суп мисо обычно подается с любой едой.
Нира, листья дайкон, шпинат, тофу, агэ (жареный тофу), вакамэ (молодые бурые водоросли) и тореро (вид бурых водорослей) – все это ингредиенты, которые можно добавлять для вкуса.

Приправа для любой еды
Небольшую плоскую чашку для сакэ наполнить черным рисовым уксусом и сакэ.  Перемешать, использовать как соус для гарнира.
Маленькие сушеные угри являются хрустящим источником кальция.
Маринованные овощи.

Блюда для особых случаев

Асадзуки (Сладкий липкий рис)
Замочите рис и разотрите его в ступке. Медленно доведите до кипения в кастрюле, постоянно помешивая, пока он не станет липким. Добавьте рисовый уксус и сахар по вкусу. Положите в него кусочки микана (японского мандарина) для цвета и вкуса.

Камабоко имо (лосось на пару и картофельно-рыбный пирог)

Сварите картофель с кожурой. Заверните картофель в салфетку и закручивайте ее до тех пор, пока кожура не лопнет. Снимите кожуру.

Замаринуйте лосося в течение нескольких часов в соли и сахаре. Нарезанного лосося слегка разотрите в ступке. Смешайте с картофелем.

Разотрите ямаймо (японский ямс) в ступке и смешайте с лососем и картофелем. Добавьте небольшое количество муки.

Вымесите и придайте шарообразную форму. Варить на пару до готовности.

(Это было блюдо, благодаря которому Основатель выжил в ранние дни освоения Хоккайдо.)  

Блюда, приведенные в этом меню, обычно не съедались в один присест. На каждый прием пищи подавался только один или два гарнира максимум. Порции гарнира для Основателя были очень маленькими, всего несколько ложек. Вся еда вместе равнялась примерно одной чашке.